Русская Нирвана На чем ты медитируешь, подруга светлых дней? Какую мантру дашь душе измученной моей? Горят кресты горячие на куполах церквей - И с ними мы в согласии, внедряя в жизнь У Вэй. Сай Рам, отец наш батюшка; Кармапа - свет души; Ой, ламы линии Кагью - до чего ж вы хороши! Я сяду в лотос поутру посереди Кремля И вздрогнет просветленная сырая мать-земля. На что мне жемчуг с золотом, на что мне art nouveau; Мне кроме просветления не нужно ничего. Мандала с махамудрою мне светит свысока - Ой, Волга, Волга-матушка, буддийская река! Пой, Пой Лира Пой, пой, лира; Пой о том, как полмира Мне она подарила - а потом прогнала; Пой, пой, лира, О том, как на улице Мира В меня попала мортира - а потом умерла. Пой, пой, лира, О глупостях древнего мира, О бешеном члене сатира и тщете его ремесла; Пой, пой, лира, О возгласах "майна" и "вира", О парусных волнах эфира и скрипе сухого весла. Говорят, трижды три - двенадцать; Я не верю про это, но все ж Я с мечтой не хочу расставаться, Пусть моя экзистенция - ложь; Там вдали - ипподром Нагасаки, Где бессмысленно блеет коза; Все на свете - загадка и враки, А над нами бушует гроза. Пой, пой, лира, О тайнах тройного кефира, О бездуховности клира и первой любови козла; Пой, пой, лира, О том, как с вершины Памира Она принесла мне кумира, а меня унесла. Пой, пой, пой... Пой - и подохни, лира! Московская Октябрьская Вперед, вперед, плешивые стада; Дети полка и внуки саркофага - Сплотимся гордо вкруг родного флага, И пусть кипит утекшая вода. Застыл чугун над буйной головой, Упал в бурьян корабль без капитана... Ну, что ж ты спишь - проснись, проснись, охрана; А то мне в душу влезет половой. Сошел на нет всегда бухой отряд И, как на грех, разведка перемерла; Покрылись мхом штыки, болты и сверла - А в небе бабы голые летят. На их грудях блестит французский крем; Они снуют с бесстыдством крокодила... Гори, гори, мое паникадило, А то они склюют меня совсем. 8200 Восемь тысяч двести верст пустоты - А все равно нам с тобой негде ночевать. Был бы я весел, если бы не ты - Если бы не ты, моя родина-мать... Был бы я весел, да что теперь в том; Просто здесь красный, где у всех - голубой; Серебром по ветру, по сердцу серпом - И сирином моя душа взлетит над тобой. Из Сияющей Пустоты В железном дворце греха живет наш ласковый враг: На нем копыта и хвост, и золотом вышит жилет - А где-то в него влюблена дева пятнадцати лет, Потому что с соседями скучно, а с ним - может быть, нет. Ударим в малиновый звон; спасем всех дев от него, подлеца; Посадим их всех под замок, а к дверям приложим печать. Но девы морально сильны и страсть как не любят скучать, И сами построят дворец, и найдут как вызвать жильца. По морю плывет пароход, из трубы березовый дым; На мостике сам капитан, весь в белом, с медной трубой. А снизу плывет морской змей и тащит его за собой; Но, если про это не знать, можно долго быть молодым. Если бы я был один, я бы всю жизнь искал, где ты; Если бы нас было сто, мы бы пели за круглым столом - А так неизвестный нам, но похожий На ястреба с ясным крылом, Глядит на себя и на нас из сияющей пустоты. Так оставим мирские дела и все уедем в Тибет, Ходить из Непала в Сикким загадочной горной тропой; А наш капитан приплывет к деве пятнадцати лет, Они нарожают детей и станут сами собой. Если бы я был один, я бы всю жизнь искал, где ты; Если бы нас было сто, мы бы пели за круглым столом - А так неизвестный нам, но похожий На ястреба с ясным крылом, Глядит на себя и на нас из сияющей пустоты. Кострома Mon Amour Мне не нужно награды, не нужно венца; Мне не нужно губ ведьмы, чтоб дойти до конца. Мне б весеннюю сладость да жизнь без вранья: Ох, Самара, сестра моя... Как по райскому саду ходят злые стада; Все измена-засада, да святая вода... Наотмашь по сердцу, светлым лебедем в кровь, А на горке - Владимир, А под горкой Покров... Бьется солнце о тучи над моей головой. Я, наверно, везучий, раз до сих пор живой; А над рекой кричит птица, ждет милого дружка - А здесь белые стены да седая тоска. Что ж я пьян, как архангел с картонной трубой; Как на черном - так чистый, как на белом - рябой; А вверху летит летчик, беспристрастен и хмур... Ох, Самара, сестра моя; Кострома, мон амур... Я бы жил себе трезво, я бы жил не спеша - Только хочет на волю живая душа; Сарынью на кичку - разогнать эту смурь... Ох, Самара, сестра моя; Кострома, мон амур. Мне не нужно награды, не нужно венца, Только стыдно всем стадом прямо в царство Отца; Мне б резную калитку, кружевной абажур... Ох, Самара, сестра моя; Кострома, мон амур... Ты Нужна Мне Ты нужна мне - что еще? Ты нужна мне - это все, что мне отпущено знать; Утро не разбудит меня, ночь не прикажет мне спать; И разве я поверю в то, что это кончится вместе с сердцем? Ты нужна мне - дождь пересохшей земле; Ты нужна мне - утро накануне чудес. Это вырезано в наших ладонях, это сказано в звездах небес; Как это полагается с нами - без имени и без оправданья... Но, если бы не ты, ночь была бы сплошной темнотой; Если бы не ты, этот прах оставался бы - прах; И, когда наступающий день Отразится в твоих вертикальных зрачках - Тот, кто закроет мне глаза, прочтет в них все то же - Ты нужна мне... ...окружила меня стеной, протоптала во мне тропу через поле, а над полем горит звезда - звезда без причины... Звездочка Вот упала с неба звездочка, разбилась на-поровну, Половинкой быть холодно, да вместе не след; Поначалу был ястребом, а потом стал вороном; Сел на крыльцо светлое, да в доме никого нет. Один улетел по ветру, другой уплыл по воду, А третий пьет горькую, да все поет об одном: Весело лететь ласточке над золотым проводом, Восемь тысяч вольт под каждым крылом... Одному дала с чистых глаз, другому из шалости, А сама ждала третьего - да уж сколько лет... Ведь если нужно мужика в дом - так вот он, пожалуйста; Но ведь я тебя знаю - ты хочешь, чего здесь нет. Так ты не плачь, моя милая; Ты не плачь, красавица; Нам с тобой ждать нечего, нам вышел указ. Ведь мы ж из серебра-золота, что с нами станется, Ну а вы, кто остались здесь - молитесь за нас. Сувлехиим Такац Его звали Сувлехим Такац, И он служил почтовой змеей. Женщины несли свои тела как ножи, Когда он шел со службы домой; И как-то ночью он устал глядеть вниз, И поднял глаза в небосвод; И он сказал: "Я не знаю, что такое грехи, Но мне душно здесь - пора вводить парусный флот!". Они жили в полутемной избе, В которой нечего было стеречь; Они следили за развитием легенд, Просто открывая дверь в печь; И каждый раз, когда король бывал прав, И ночь подходила к ним вброд, Королева говорила: "Подбрось еще дров, И я люблю тебя, и к нам идет парусный флот!". Так сделай то, что хочется сделать, Спой то, что хочется спеть. Спой мне что-нибудь, что больше, чем слава, И что-нибудь, что больше, чем смерть; И может быть, тогда откроется дверь, И звезды замедлят свой ход, И мы встанем на пристани вместе, Взявшись за руки; глядя на парусный флот. Не Пей Вина, Гертруда В Ипатьевской слободе по улицам водят коня. На улицах пьяный бардак; На улицах полный привет. А на нем узда изо льда; На нем - венец из огня; Он мог бы спалить этот город - Но города, в сущности, нет. А когда-то он был другим; Он был женщиной с узким лицом; На нем был черный корсаж, А в корсаже спрятан кинжал. И когда вокруг лилась кровь - К нему в окно пришел гость; И когда этот гость был внутри, Он тихо-спокойно сказал: Не пей вина, Гертруда; Пьянство не красит дам. Нажрешься в хлам - и станет противно Соратникам и друзьям. Держись сильней за якорь - Якорь не подведет; А ежели поймешь, что самсара - нирвана, То всяка печаль пройдет. Пускай проходят века; По небу едет река И всем, кто откроет глаза, Из лодочки машет рука; Пускай на сердце разброд, Но всем, кто хочет и ждет, Достаточно бросить играть - И сердце с улыбкой споет: Не пей вина, Гертруда, Пьянство не красит дам. Напьешься в хлам - и станет противно Соратникам и друзьям. Держись сильней за якорь - Якорь не подведет; А если поймешь, что самсара - нирвана, То всяка печаль пройдет.